Мне сегодня прислали самую странную смс-ку в жизни:
...и сразу космической печалью повеяло, и тленом, и бзсхднст, и я вся такая:
*глубокомысленно*А ведь это коллега всего лишь посетовал, что я не задействована в программе, которую сейчас репетируют, и выходные у меня до четверга.
Культурное обозрение весеннего оборзения! Мы ждем вас, комментаторы, читатели, все-все-все! Запас ежей, чтобы колоться и плакать... — их есть у меня! Обращайтесь ^__^
Горячий солнечный свет падал на скатерть, покрытую липкими пятнами и крошками, и Андрей вдруг подумал, что для миллионов лучей это настоящая трагедия - начать свой путь на поверхности солнца, пронестись сквозь бесконечную пустоту космоса, пробить многокилометровое небо - и все только для того, чтобы угаснуть на отвратительных останках вчерашнего супа. А ведь вполне могло быть, что эти косо падающие из окна желтые стрелы обладали сознанием, надеждой на лучшее и пониманием беспочвенности этой надежды - то есть, как и человек, имели в своем распоряжении все необходимые для страдания ингредиенты. «Может быть, я и сам кажусь кому-то такой же точно желтой стрелой, упавшей на скатерть. А жизнь - это просто грязное стекло, сквозь которое я лечу. И вот я падаю, падаю, уже черт знает сколько лет падаю на стол перед тарелкой, а кто-то глядит в меню и ждет завтрака...»
Пока не получила права, мне снились сны о том, что я сажусь в машину и понятия не имею, как ей управлять. После того, как начала ездить — сны о технической неисправности автомобиля, чаще всего — об отсутствии тормозов. Что интересно, эти сны не кошмары, без тормозов я не попадаю в автокатастрофы и не сбиваю людей насмерть. Просто еду и не могу затормозить. Приходится либо ногу выставлять и тормозить ногой, либо выходить из машины и останавливать её как-то. После пробуждения эти сны кажутся до абсурдного смешными, в самом сне я, скорее, очень раздражена или боюсь, что случится какая-нибудь херня. Хм.
Анус запеканус, рабочая логическая цепочка со всеми неизвестными, бомбёжкаВчера я встречалась с одной из своих начальниц, чтобы забрать у неё документы для другого своего начальника. Мы мило побеседовали, поржали и разошлись. Сегодня я около полутора часов разговариваю по телефону с другой начальницей и выясняю, что та начальница, с которой я вчера встречалась, ответственна за полный ПИЗДЕЦ АД ВЫНОС МОЗГА РАССТРЕЛ который устроил мне третий начальник позавчера. С рыданиями, строданиями и ужоснахами. С перекладыванием с больной головы на здоровую и поиском крайнего, которым, естественно, оказалась я.
У меня от всех этих чудных новостей пригорело так адово, что я на концерте сидела на сцене и думала, что сейчас подо мной стул просто истлеет. Но, благо, испанская музыка поспособствовала снятию напряжения - можно было играть громко, страстно, и думать о том, какие же все мудаки.
Ох уж это дивное проклятье этика: настолько всех понимаешь, что даже обидиться толком не можешь. Просто реактивно горишь. Слишком дохуя ума, чтобы обижаться.
Вот так вот решишь благим делом во имя гета заняться (нет, это не то про что можно подумать), а потом обнаруживаешь себя в пять утра читающей что-то про афродизиак и носки. День Св. Валентина определенно удался, лол.
П.С. В который раз убеждаюсь в собственной гетерастии. В который раз, yoba! Умение читать через слоги между строк и всё что угодно вместо написанного (богата талантами земля русская) очень помогает, когда подставляешь в каком-нибудь слэшном фичке fem! версию персонажа вместо male! Ну хоть где-то по-настоящему пригодилось, хаха хахаха ахахаха
...мы выходим с собрания, проходившего в классе русского языка и литературы. Я разговариваю с какими-то мальчишками и один из них вдруг спрашивает: "А ты можешь подержать пока моего брата? Мне надо в туалет отойти" — "Конечно могу, — отвечаю я, — а что надо делать?" Мальчик объясняет, что все просто: надо взять и обнять другого мальчика за спину и, поддерживая его за грудь, просто идти, чтобы он, по мере собственных сил, шел впереди. Или нести его, таким образом, поддерживая под руки, перед собой. Выполняю эти инструкции. Мальчик, которого я заключаю в объятия, тщедушен и бледен, налицо выраженная болезнь — аутизм или что-то вроде этого; он выглядит довольно странно: почти налысо бритый, по пояс голый, добродушно улыбающийся и всем видом выражающий полное "отсутсвие присутствия". Он пытается идти передо мной, но ноги постоянно заплетаются. Я поддерживаю его, то и дело перехватывая поудобнее, и разговариваю с ним о чем-то отвлеченном. Поначалу мне страшно — все время кажется, что я ему делаю больно, а он мне об этом сказать-то не может. Потом, внезапно, понимаю, что на самом деле передвигаться таким образом вместе с ним достаточно просто, и ему это даже вполне нравится. Еще какое-то время спустя я начинаю странным образом понимать его чувства и быть уверенной в том, что не сделаю ему ничего дурного. Биение его сердца — спокойное и ровное, я чувствую его, так как...Биение его сердца — спокойное и ровное, я чувствую его, так как нежно прижимаю его к себе всем телом. Мальчик улыбается и пытается что-то сказать (вернее, мычит и размахивает руками), я не разбираю ни слова — да и слов там особо нет. В этот момент откуда-то возвращается его брат, смотрит на нас и радостно говорит, что мы так мило поладили и это так здорово...
А я, совершенно неожиданно и внезапно, в тот же самый момент перехожу на какой-то следующий уровень восприятия и начинаю "видеть" причину болезни его брата. Видеть, можно сказать, даже без кавычек — в прямом смысле слова, глазами.
В собственном пораженном болезнью сознании он — наполовину лис.
Причина ли это его болезни или следствие? Сам он представляет, что у него не лицо, а лисья морда и тело куда меньше человеческого; он хочет передвигаться на четвереньках, он уверен, что ему так будет удобнее.... Но никто, никто этого не понимает. А я вижу его таким, каким он видит сам себя. Получеловек — полулис. В каком-то странном состоянии задумчивости я опускаю его на пол, и он достаточно резво начинает передвигаться на четвереньках. Тут ко мне приходит мысль, что наверняка не всё так просто. Может быть, об этой его особенности знает его брат, и, наоборот, всячески пытается удержать его от ухода в звериную сущность полностью... Да, кажется дело обстоит именно так. Снова обнимаю мальчика за грудь и встаю с ним на ноги. Он не особо доволен этим обстоятельством, я чувствую это, хоть внешне этого он никак и не выражает — смиренен и не сопротивляется. Ему просто грустно, потому что нельзя быть самим собой и нужно быть таким, каким его хотят видеть другие. Он не хочет быть таким: самосознание и самоощущение входят в дикий конфликт с реальностью и чужим восприятием, — это и выражаются в болезни. Она — словно блок. Она — его защита от внешней среды, абсолютно ему чуждой в том виде, в котором его вынуждают её воспринимать. Лис в мальчике совершенно не хочет понимать, что происходит в мире, он просто терпит своё неправильное (по его же мнению) существование ради тех, кто его любит. Он чувствет чужую любовь как тепло и улыбается, потому что это приятно. Люди любят животных как других людей. Животные чувствуют любовь так же, как люди. Мир вокруг — размыт, он состоит из расплывчатых лиц и фигур, закатного солнца сквозь пыльные окна и... чьей-то любви.
Он точно знает, что когда-нибудь станет собой. Когда-нибудь.
Во сне всё это воспринималось как странный набор чужих неосознанных ощущений. Всю настоящую горечь, боль и печаль осознания удалось прочувствовать только сейчас, когда записывала. Сижу, пытаюсь не залить слезами соседей сверху.
Сегодня во сне я разговаривала с ледяной Луной Арктура, которая была девушкой.
И меня не смутило даже то, очевидно, что Арктур - это Звезда, и Луны у него быть не может.
Она рассказывала очень грустную историю про то, что она знает, что Арктур хотят уничтожить, а она хочет его спасти.
А еще была чудесная девушка-Земля, сидящая внутри стеклянного шара, который какбе олицетворяет Атмосферу.
Но ей было очень больно, потому что Солнце взорвалось. Она обнимала руками колени и плакала.
_________________
«...он сидел, прислонившись затылком к стеклу, и рассказывал мне, что сейчас наш поезд приедет к замку, где скрываются убийцы детей, и мы найдем способ их победить. Я слушала завороженно и верила его словам несмотря на то, что плана никакого у нас не было - ни у кого из нас, даже у отца - и как мы собирались убивать этих отморозков в белых одеждах, никто не знал. Мы ехали мимо озера по двухколейной железной дороге, и в этот момент мимо нас пронесся встречный поезд... Дальше все происходило, словно в замедленном кино. Так не бывает и не может быть - но так было. Я увидела это мимолетное мгновение отчетливо, так, словно оно имело продолжительность в минуту: в окне встречного поезда появляется рука в белоснежной перчатке, дуло белого пистолета с глушителем оказывается в том месте, где затылок брата соприкасается со стеклом, и за этим следует выстрел. В окне встречного поезда застывает отражение белой маски с черными линзами на месте глаз. Мгновение всё длится и длитя, оно становится бесконечным, я не могу даже закричать, потому что это всего лишь мгновение, я понимаю, что этим выстрелом убиты все наши надежды, что эти люди знали, в кого стрелять - только мой брат мог решить эту задачку, и теперь, когда он мертв, всё кончено. Я испытываю дикий ужас и дикую боль, мне кажется, что следующий удар сердца станет последним - столько жути я осознаю и пойму, что оно не выдержит и остановится.
Я резко зажмуриваюсь и, вопреки всему, нелогично и необъяснимо, вспоминаю, как мы с братом, когда были меньше, бегали по соседским садам и воровали фрукты с деревьев. И ели прямо там же, в садах. Я вспомнила липкий грушевый сок, который стекал по моим пальцам, такой сладкий... и собственный смех. И смех моего брата, когда мы убегали от соседских окриков. "Я ведь больше никогда не услышу его смех..." - думаю я, мгновение длится, но время уже вступает в свои права, звуки возвращаются, я резко открываю глаза.
Мой брат смотрит на меня непонимающе, стекло позади него - с дырой от выстрела. Но вместо его крови по стеклу стекает грушевый сок...
Он жив. Я не знаю, как. Не знаю, почему. Слезы текут из моих глаз сами собой, я бросаюсь ему на шею.
Он спрашивает, почему я плачу и что случилось. Он еще не оборачивался и ничего не понял, он только что поднял голову... А мне кажется, чт оя уже умерла и воскресла. Впрочем, может быть, именно так?»
Нет, это не то, о чем можно подумать, зная мои извращения.
Девочке, которая рассказывает это, лет 9. Брату - лет 13. И всё это, вроде бы, сцена из фантастической книги о супер-семейке из Советского Союза (!!!) которая приезжает куда-то в Трансильванию, чтобы бороться с группировкой, похищающей и убивающей детей. С "Белыми людьми".
По этой же книге есть сериал с чудесной сценой, где все члены семьи, в один прекрасный момент, выдергивают из стены специально заготовленные там тарелки и со словами "Настало время поприветстовать Товарища Сталина" разбивают их об пол.
И девяностолетняя дряхлая бабуля - тоже.
А еще в квартире этой семьи тараканы ходят строем, и комадует ими кот.
А мальчик, которого чуть не застрелили через стекло - "мозги" этой семейки и какбе местный гений и генератор идей.