«На стене висели две картины с обнаженной натурой. На первой в кресле сидела голая девочка лет двенадцати. Ее немного портило то, что у нее была голова немолодого лысого Набокова; соединительный шов в районе шеи был скрыт галстуком-бабочкой в строгий буржуазный горошек. Картина называлась "Лолита".
Вторая картина изображала примерно такую же девочку, только ее кожа была очень белой, а сисечек у нее не было совсем. На этой картине лицо Набокова было совсем старым и дряблым, а маскировочный галстук-бабочка на соединительном шве был несуразно большим и пестрым, в каких-то кометах, петухах и географических символах. Эта картина называлась "Ада".
читать дальшеНекоторые физические особенности детских тел различались - но смотреть на девочек было неприятно и даже боязно из-за того, что глаза двух Набоковых внимательно и брезгливо изучали смотрящего - этот эффект неизвестному художнику удалось передать мастерски.
Мне вдруг показалось, что в шею подул еле заметный ветерок.
- Владимир Владимирович Набоков как воля и представление, - сказал за моей спиной звучный бас.
Я испуганно обернулся. В метре от меня стоял невысокий полный мужчина в черном пиджаке поверх темной водолазки. Его глаза были скрыты зеркальными черными очками. На вид ему было пятьдесят-шестьдесят лет; у него были густые брови, крючковатый нос и высокий лысый лоб.
- Понимаешь, что хотел сказать художник? - спросил он.
Я отрицательно помотал головой.
- Романы Набокова "Лолита" и "Ада" - это варианты трехспальной кровати "Владимир с нами". Таков смысл.
Я посмотрел сначала на Лолиту, потом на Аду - и заметил, что ее молочно-белая кожа изрядно засижена мухами.
- Лолита? - переспросил я. - Это от "LOL"?
- Не понял, - сказал незнакомец.
- "Laughed out loud", - пояснил я. - Термин из сети. По-русски будет "ржунимагу" или "пацталом". Получается, Лолита - это девочка, которой очень весело.
- Да, - вздохнул незнакомец, - другие времена, другая культура. Иногда чувствуешь себя просто каким-то музейным экспонатом... Ты читал Набокова?
- Читал, - соврал я.
- Ну и как тебе?
- Бред сивой кобылы, - сказал я уверенно.
С такой рецензией невозможно было попасть впросак никогда, я это давно понял.
- О, это в десятку, - сказал незнакомец и улыбнулся. - Ночной кошмар по-английски "night mare", "ночная кобыла". Владимир Владимирович про это где-то упоминает. Но вот почему сивая? А-а-а! Понимаю, понимаю...
Страшнейший из кошмаров - бессонница... Бессонница, твой взор уныл и страшен... Insomnia, your stare is dull and ashen... Пепельный, седой, сивый...
Я вспомнил, что дверь черного хода все время оставалась открытой.
Видимо, в квартиру забрел сумасшедший.
- Вся русская история, - продолжал незнакомец, - рушится в дыру этого ночного кошмара... И, главное, моментальность перехода от бреда к его воплощению. Сивка-бурка... Началось с кошмара, бреда сивой кобылы - и пожалуйста, сразу Буденный на крымским косогоре. И стек, и головки репейника...
Он уставился куда-то вдаль.
А может и не сумасшедший, подумал я.
- Я не совсем понял, - спросил я вежливо, - а почему романы писателя Набокова - это трехспальная кровать?
- А потому, что между любовниками в его книгах всегда лежит он сам. И то и дело отпускает какое-нибудь тонкое замечание, требуя внимания к себе.
Что невежливо по отношению к читателю, если тот, конечно, не герантофил...
Знаешь, какая у меня любимая эротическая книга?
Напор незнакомца ошеломлял.
- Нет, - сказал я.
- "Незнайка на Луне". Там вообще нет ни слова об эротике. Именно поэтому "Незнайка" - самая эротическая книга двадцатого века. Читаешь и представляешь, что делали коротышки в своей ракете во время долгого полета на Луну...
Нет, подумал я, точно не сумасшедший. Наоборот, очень разумный человек.» © В.Пелевин "Ампир V"